Воздавая дань уважения и заботы ветеранам, мы закладываем прочную основу нашей связи с будущими поколениями, с нашими детьми и внуками. Вот почему так важно, чтобы память о трагических и славных днях Великой Отечественной войны была не просто данью красной дате календаря, но была нашей жизнью, была устремлена в будущее, была одной из опор возрождения Украины.
Из года в год всё меньше остаётся в живых ветеранов ВОВ. Многие ушли из жизни, не дожив до заслуженного и положенного автомобиля или квартиры. Как мы можем чтить и уважать новых ветеранов и инвалидов, если мы не чтим тех, которые у нас уже есть. Где гарантия, что мы и их не забудем? Мы обязаны воспитывать детей и молодёжь так, как любим сами говорить и писать на обелисках: «Ничто не забыто, и никто не забыт».
В честь праздника 9 Мая, Дня Победы, хотелось бы поздравить всех ветеранов, всех участников ВОВ, даже детей ВОВ, родившихся в то сложное время. Каждому поколению Господь даёт испытание. Но и сила Божия не покидает своих верных чад. Об этом много есть свидетельств участников ВОВ, которые сегодня делятся с нами пережитыми чудесами из личной жизни.
Заступница партизанская
В музее при храме святого благоверного князя Александра Невского во Пскове хранится икона, история которой связана с событиями Великой Отечественной войны. «Это – партизанская!» – заметил протоиерей Олег Тэор, настоятель храма. И поведал, что эту икону принёс один молодой житель Пскова, который рассказал, что она досталась ему от односельчан из Порховского района, где во время войны существовала целая партизанская республика, и в одном из отрядов хранился этот лик Пречистой.
Начало 1950-х, село Боровичи верстах в двадцати от городка Порхова. Мои родители, учительствующие здесь, снимают в крестьянской семье половину избы. Каждый вечер перед сном пожилая хозяйка дома, баба Надя, становится в красном углу и зажигает лампадку перед иконой. Потом опускается на колени и, глядя на лик Девы с Младенцем, озарённый огоньком лампадки, начинает произносить слова молитвы… Однажды, когда мы все вместе – и хозяева избы, и постояльцы – сидели за обеденным столом, к бабе Наде зашёл председатель сельсовета Иван Фёдорович. Поздоровался он со всеми и, взглянув на иконы, – перекрестился. «Фёдорыч, – с удивлением спрашивает его мой отец, – вроде бы ты прежде в богомольстве замечен не был?» Гость отвечает: «Верно, крестного знамения давно не творил… Но на эту икону не перекреститься – вот уж точно грех! Она меня от гибели спасла! Да и не меня одного…» И начинают они вместе, баба Надя с Иваном Фёдоровичем, рассказывать моим родителям об этой иконе.
…В первые месяцы оккупации немцы не лютовали, а потом, особенно после Сталинградской битвы, началось. Многим боровичанам пришлось бежать в леса – из-за подозрений в помощи партизанам им грозили либо концлагерь, либо высылка в Германию. В одночасье ночью покинула свою избу и баба Надя. В мешок наскоро положила кой-какой провиант, несколько тёплых вещей да сняла со стены Казанскую икону. И через день была уже в глубине лесной глухомани, в партизанском лагере. А в землянке своей поставила святой образ. И перед очередной боевой вылазкой подошёл к ней пожилой партизан-односельчанин: «Дозволь, Надежда, перед иконкой твоей помолиться…» С той вылазки он единственный вернулся невредимым. И – пошло: сначала по одному, а потом и по несколько человек, уходя на задание, партизаны стали обращаться с молитвой к Пресвятой Деве…
«А что, ни комиссара, ни политрука у вас не было, никто не возбранял вам этой церковности? – спросил отец председателя. «Так я и был в нашем отряде политруком!» – ответил он. Тут и баба Надя вставила своё слово: «А забыли разве – как раз в ту пору из Москвы послабление пошло по части веры-то. И тогда Сталин и дозволил опять церкви открывать. Как Порхов освободили от немцев-то, так церковь и открыли, а до войны закрытая была!» Иван Фёдорович подтвердил: «Да, тогда антирелигиозные строгости эти послабее стали.. Ну, а я-то, как коммунист, единственным в отряде оставался, кто на эту икону не крестился. А потом фрицы нас со всех сторон обложили. Мы раз передислоцировались – они нас нашли, второй раз место лагеря сменили – то же самое. Мы – на прорыв, раз, другой, не тут-то было, кольцом нас зажали, полегло ребят чуть не пол-отряда… Вот тогда и я перед Казанской на колени встал: спаси, Заступница! И – прорвались, прямо к передовым частям нашим армейским вышли… Так что, говорю, грех мне было перед Той иконой крестным знамением себя не осенять…»
Взятие Кёнигсберга
На груди ветерана Николая Бугаенко поблёскивает медаль «За взятие Кёнигсберга» – цитадели прусского милитаризма, города-крепости, окружённого тремя линиями укреплений. В сокровищнице его памяти – не тускнеющее от времени воспоминание о знаменитом штурме Кёнигсберга весной победного 45-го года.
«Стояла задача, – рассказывает участник этого штурма, – овладеть городом и уничтожить группировку противника. Каждый понимал, что предстоящая наступательная операция будет нелёгкой, ведь под землёй в городе-крепости – военные заводы, так что немцы будут стоять до конца. 7 апреля, на Благовещение, мы ждали боя. Вдруг видим: вдоль линии фронта движется крестный ход – впереди православные священники несут Казанскую икону Богоматери, за ними – вереница людей с иконами в руках. Это было так неожиданно! Как будто и нет войны – никто не стреляет, ясно различимы слова молитв, песнопений. На какое-то мгновение нам показалось, что это мираж – не реальные, земные люди движутся перед нами, а небесные ангелы проходят стройной чередой, и предводительствует – Сама Богородица…» А дальше произошло нечто совсем невероятное. Фашисты вдруг, в едином порыве, побросали оружие (орудия их тоже смолкли) и с криком «Матерь Божия!» побежали прочь.
«С громовым «Ура!» мы бросились за ними. Без единого выстрела взяли тот участок фронта. А потом и город стал наш, хоть и успели немцы затопить свои подземные заводы…»
Старый фронтовик рассказывает об этом чуде с радостным недоумением.
«Живый в помощи»
Здравствуйте! И мне вспомнился один случай, рассказанный преподавателем на уроке Закона Божьего. Историю эту он слышал от своего дяди, который прошёл всю войну.
Бойцы собирались на опасное задание, где была большая вероятность того, что все они погибнут. Накануне один из солдат предложил однополчанам взять карандаш, записать молитву, положить бумажку с молитвой в карман и идти, уповая на помощь Божию. Некоторые подняли его на смех, а другие – послушались и, записав молитву, положили её в карман. После того, как бойцы вернулись, выяснилось, что в живых остались только те, у кого с собой была молитва. Это был псалом 90 «Живый в помощи Вышнего…»
Комментарии:
нет комментариев