Наш земляк, друг и коллега Константин Табакаев, который ушел служить добровольцем еще в первую волну мобилизации, скоро должен быть демобилизован. Планирует ли он возвращаться в Энергодар или продолжит службу в армии, каким был минувший год для военнослужащих на Донбассе – об этом и многом другом мы беседовали с Костей во время его недавнего отпуска.
– Костя, скоро год как ты несешь службу в пограничных войсках. Что, на твой взгляд, изменилось за это время?
– Честно говоря, после того как меня призвали на службу, дополнительно практически не обучили. В первую волну мобилизации с этим как-то не задалось. Несколько недель оружие в руки не давали – ходили с дубинками и газовыми баллончиками. За это время разве что изучили нормативно-правовую базу. Поверхностно ознакомились с видами оружия. Вот и вся наука на то время. Так что за прошедший год я всему научился сам. А вот ребята, которые приезжали в более поздние призывы, были подготовлены лучше.
За минувший год изменилась ситуация со снабжением и питанием. Не могу говорить за все Вооруженные силы Украины, скажу только за пограничную службу. Нас, например, обеспечили новыми средствами связи. Появились цифровые радиостанции с защитой связи, которые уже не так просто прослушать. Ребят стали качественнее обувать и одевать. Если у нас не было ничего, кроме камуфляжа, которого хватило всего на три месяца, то сейчас бойцы приезжают уже с касками, бронежилетами.
– А что с денежным обеспечением?
– Откровенно говоря, существенного улучшения в этом плане я не заметил. Как и не совсем понятно, почему каждый месяц я получаю разные суммы. Это может быть и три тысячи гривен, и семь тысяч в месяц. В среднем выходит около пяти тысяч гривен. Это для рядового состава.
– Ведутся ли боевые действия там, где ты сегодня служишь?
– В последнее время боевых действий не было. Минометные обстрелы случались, но в бой мы не вступали. Пограничники сейчас стоят на второй линии. «Передок» держат армейцы, а пограничники стали больше заниматься вопросами экономической безопасности, контролем и фильтрацией пассажирского потока. Считаю, что работа ведется довольно эффективно, хотя всегда есть что улучшать. Сегодня пограничники бьют сепаратистов гривной. Контрафактная и контрабандная продукция производится на оккупированной территории так называемыми ДНР и ЛНР. Чаще всего среди контрафакта попадаются сигареты и алкоголь, которые пытаются вывозить для реализации в другие регионы Украины. Следовательно, ни о каких налогах государству речи не идет. Так они не только подрывают нашего производителя, но и получают финансирование для своей преступной деятельности. Мы пресекаем такую возможность.
– Ты наверняка наслышан о том, как непросто вторая волна мобилизации начиналась в Каменско-Днепровском районе. Готов ли служить рядом с людьми, которые не скрывают своих пророссийских настроений?
– Думаю, что людей, которые готовы взять оружие и воевать против Украины, здесь нет. Конечно, встречаются отдельные экземпляры, но, по большей части, они уже там – на Донбассе, и обратной дороги им нет. А те, кто поднимает здесь бучу… Могу предположить, что не обошлось без бывших регионалов, которые начали проявлять активность. Есть люди, которые просто боятся служить в армии. Поэтому, вдохновленные просмотром российского телевиденья, они всячески находят себе оправдание. Хотел бы я с ними служить? На самом деле, мне не приходится выбирать. Но, думаю, человека с явными пророссийскими настроениями, если он будет их открыто проявлять, просто отправят на хозяйственные работы. Но работать, так или иначе, придется.
– Некоторые жители Каменско-Днепровского района говорят, что не готовы воевать с братским народом...
– Люди, которые находятся на Донбассе сейчас, считают, что идет война – даже если она не объявлена официально. Думаю, у многих сомневающихся сегодня изменилось бы отношение к «братскому народу», если бы они хоть раз побывали на передовой. Они бы поняли, что «братский народ» давно не воспринимает нас как братьев. Мы не строим планов нападения на Россию. Мы хотим вернуть свою страну к тем границам, которые у нее были. Для тех же, кто считает себя убежденным пацифистом, я бы все-таки рассмотрел вариант финансового участия в поддержке Вооруженных сил.
– Что ты думаешь об информационной войне?
– К сожалению, мы ее проигрываем. На информационном фронте ситуация выглядит так: нас бьют, а мы терпим. Считаю, во многом из-за нерешительности наших властей. Я бы в первую очередь заблокировал доступ ко всем российским телеканалам. Понятно, что интернет никуда не денется, но в той же России большинство украинских ресурсов для пользователей не доступны. Это вполне реально сделать и в Украине.
– Изменилось ли для тебя восприятие родного города после года, проведенного на Донбассе? По-прежнему ли нам нужны блокпосты?
– От блокпостов польза определенно есть. Насколько я знаю, ребята не раз задерживали поставщиков наркотиков, изымали оружие. Но с точки зрения военных действий блокпосты – бледная тень того, что в реальности нужно делать, чтобы город находился под защитой. Помимо блокпостов, должны быть наблюдательные пункты, постоянное патрулирование. У нас ведь есть доступ в Энергодар со стороны воды. Имеется возможность проникнуть в город со стороны Мичурино через лесополосу, можно зайти, минуя блокпост, со стороны водозабора. Если кто-то захочет провезти в город оружие, сделать это будет нетрудно. При том, что в Энергодаре – есть общественные формирования, эти территории никем не контролируются. Уверен, уже сегодня в городе имеется немало несанкционированного оружия, с помощью которого не составит большого труда захватить любое административное здание. И об этом стоит задуматься.
– На днях тебя ждет демобилизация. Что планируешь делать?
– Хочу служить в армии дальше. Но уже не в погранвойсках, а в Вооруженных силах Украины. Пограничники сейчас, в основном, находятся в тылу. Без всякой бравады считаю, что мой боевой опыт мог бы принести пользу на передовой. Не потому, что мне так хочется воевать, а потому, что это по-прежнему необходимо стране.
Ксения СОЛОВЬЕВА
Комментарии:
нет комментариев