РОСТ (АРХИВ)

Минувшая неделя ознаменовалась очередным триумфом власти: внесены изменения в Конституцию относительно правосудия с одновременным принятием новой редакции закона о судоустройстве и статусе судей.

Напомним, что все известные экономические успехи реформ и экономический рост, как, например, достигнутые «азиатскими тиграми», не были бы возможными без независимых от чиновников державы судов, без судебной защиты инвестиций и предпринимателей. Наша судебная система пока такими качествами не обладает. Полагаем, именно поэтому, при фактически выполненных непопулярных требованиях МВФ, включая скандальное поднятие тарифов и цен на газ для населения, следующий транш международной помощи Украина до сих пор не может получить.

В интернете многие с желчным сарказмом спешно начали поздравлять Петра Порошенко с окончанием узурпации власти. Ну еще бы: «свой премьер, свой генпрокурор, свой глава НБУ, свои судьи (парламент передал эту функцию президенту). Дело осталось за малым. Свой народ…».

Однако такая категоричность легко опровергается политсилами, поддержавшими указанные изменения. Действительно, законопроект по конституционным изменениям дважды получал позитивные выводы Венецианской комиссии (Европейской комиссии за демократию через право). Утверждается, что эти изменения в Конституцию обеспечивают: 1) деполитизацию и независимость судебной власти; 2) создание ответственной судебной власти; 3) перезагрузку судейского корпуса.

Напомним, что принятый два года назад «люстрационный» закон об обновлении доверия к судебной системе реально не выполнил своих задач и не оправдал надежд общества. Если конкретизировать указанные выше три задачи, которые решает «перезагрузка» системы судоустройства и судебной власти, то мы получаем следующие новеллы.

 *Отстранение всех политических органов от решения вопросов судейской карьеры: назначение, перевод и освобождение судей осуществляет Высший совет правосудия. Он же предоставляет согласия на задержание, содержание под стражей и арест судьи, назначение судей бессрочно.

*Политическая нейтральность членов Высшего совета правосудия.

 *Прозрачный конкурс на конституционном уровне на любую должность в суде.

А повышение ответственности судебной власти – это ограничение абсолютного судейского иммунитета до функционального: судья имеет иммунитет только относительно своей функции, своей роли как судьи при осуществлении правосудия, но во всех иных случаях он приравнен к обычному гражданину. Кроме того, не подтверждение легальности источников дохода судьи является основанием для его освобождения от должности.

Действенными механизмами обновления судейского корпуса называют:

 – квалификационное оценивание всех без исключения судей по трем критериям;

 – повышение профессиональных стандартов, увеличение возрастного ценза на 5 лет для судей и увеличение требований относительно профессионального стажа.

Создается новый Верховный Суд с новыми функциями, новой структурой и новым составом. Судьи этого суда будут набраны по конкурсу, в котором смогут участвовать как действующие судьи, так и адвокаты, а также ученые в области права. Новый Верховный Суд (ВСУ) получит как кассационную функцию, так и функцию обеспечения постоянства и единства судебной практики. Таким образом, судебные решения должны стать понятными и предсказуемыми для граждан.

Законом предусматривается контроль общественности осуществления процедур судейского оценивания и процедур конкурса на должность судьи через Общественный совет добропорядочности при Высшей квалификационной комиссии судей (ВККС).

Дьявол кроется в деталях

Есть крылатое выражение: дьявол кроется в деталях. Его приписывают многим известным людям. Вот оно как раз и характеризует недостатки новелл «судейского законодательства», включая Конституцию.

 Остановимся на последней характеристике относительно роли общественности. Она имеет абсолютно декларативный характер в законе. То есть отрицательное заключение указанного Общественного совета добропорядочности по кандидатуре конкретного судьи является простой рекомендацией ВККС и не имеет блокирующего характера. Такого рода рекомендации выдавали и выдают известные правозащитники, достаточно влиятельные в обществе люди. А кто к ним когда-либо прислушивался?

Конституция Украины четко определяет, что она «не може бути змінена в умовах воєнного або надзвичайного стану».

 Определение военного положения дано в специальном законе: «Воєнний стан – це особливий правовий режим, що вводиться в Україні або в окремих її місцевостях у разі збройної агресії чи загрози нападу, небезпеки державній незалежності України, її територіальній цілісності…».

Вводит этот правовой режим в соответствии с Конституцией и указанным законом президент. Получается, что если этот режим или положение не введены, то их как бы и не существует! Но ведь аннексию и оккупацию Крыма по факту никто не отменял. Ну и наконец-то представитель Организации Объединенных Наций по правам человека Равина Шамдасани заявила, что в ООН есть достоверные данные о движении российских военных через границу на Донбасс. Де-факто признана оккупация и Донбасса.

Правовые последствия невведения военного положения с одновременным изменением Конституции, как видится автору и небольшому числу независимых экспертов, могут быть для страны катастрофическими. Мы как бы соглашаемся с агрессором – Россией, что на Донбассе есть гражданский конфликт, а не военная агрессия. А Крым был аннексирован без участия иностранных войск в результате «референдума» не его населения, а какого-то особого «крымского народа», ибо только народы, а не население по документам ООН имеют на это право. Сейчас и в будущем мы не можем предъявлять к России никаких претензий!

 Является ли неразрешимым противоречие между кричащей необходимостью конституционных изменений в вопросах правосудия, статуса судей и реальным запретом на это Конституции в условиях военного положения? Думаем, можно было разрешить это противоречие внесением изменений в Конституцию. То есть снять указанное ограничение оговоркой о «гибридном» характере войны: использовании парамилитарных соединений (донских и кубанских казаков), наемников, ограниченный характер военных действий с угрозой полномасштабной войны и, конечно же, длительный (более года) их срок. Формула разрешения противоречия может быть и другой. Просто власти надо было привлечь для этого общественность, а не решать судьбоносные проблемы кулуарно.

Декларативным выглядит и создание специального Высшего Антикоррупционного Суда (да и Высшего Суда по вопросам интеллектуальной собственности). Ибо не определен способ его создания, который будет гарантировать независимость судей.

Не предусмотрены предохранители на случай, если, например, президент будет злоупотреблять своей церемониальной функцией. А Высший совет правосудия будет так же неподобающе осуществлять свои полномочия и проведет процедуру оценивания судей недобросовестно.

На взгляд автора, ограничением конституционного права человека на свободный выбор представителя в суде является требование Конституции о том, что «защиту от обвинения и представительство в суде осуществляют исключительно адвокаты. Законом могут быть определены другие виды законодательной помощи, которые предоставляются исключительно адвокатом». Монополия – это всегда плохо!

 Хотя и временно, но президенту передаются мощные рычаги влияния на суды: до 31 декабря 2017 года – образование, реорганизация и ликвидация судов; на протяжении двух лет – перевод судьи с одного суда в другой (на основании соответствующего представления Высшего совета правосудия).

О других, менее значимых недостатках принятых законов – умолчим. А могло ли быть по-другому? Думаем, да! При нашем постоянном давлении на власть, принуждении ее к дискуссии в обществе по таким судьбоносным вопросам. Вряд ли получили бы адвокаты монопольное право на правовую помощь в судах при указанном давлении. Ибо даже при режиме Януковича адвокатское сообщество разделялось надвое. И обе организации претендовали на право быть единственно легитимными! Из какой простому смертному привлекать адвоката для судебной защиты?

Но пока мы движемся по сложной кривой, напоминающей автору спиральные заграждения тюрем, секретных объектов из колючей проволоки или ленты «спираль Бруно». Такова цена политических компромиссов.

Алексей ГОРДИЕНКО