Под чью дудку пляшут?

Около месяца назад британские избиратели поддержали на референдуме так называемый Brexit – выход страны из Евросоюза. Перевес евроскептиков оказался не очень велик: 52% против 48%, тем более локализованы они оказались большей частью в Англии, тогда как Шотландия и Северная Ирландия ответили «це Європа». Вот и процесс выхода пока получается каким-то половинчатым, «фифти-фифти». Ну или просто по-британски неспешным.

Правда, в высших политических сферах реакция была молниеносной. Кабинет министров консерватора Дэвида Кэмерона ушел в отставку, освободив места... консерваторам, только из brexit-крыла. Фунт стерлингов сразу провалился до уровня антирекорда 30-летней давности. Неспокойно было и на противоположном берегу Ла-Манша, где залихорадило евро – все-таки важность присутствия Британии в ЕС трудно переоценить для союза.

Европейский капитал в такой ситуации спешно засобирал чемоданы. Причем для начала в прямом смысле этой фразы. Ведь Лондон – это финансовая столица ЕС. Когда стало понятно, что Лондон вскоре «уже будет не ЕС», финансисты стали готовиться к переезду на континент.

А европейскому капиталу в широком смысле этого слова хоть и не нужно никуда перемещаться физически, самое время подумать о вложении средств. Европейская экономика (включая и британскую – от этого референдумом не спасешься) как минимум на ближайшие годы будет находиться в ступоре в связи с валютными колебаниями и обрывом устоявшихся связей. И политическим лидерам помимо этого надо будет решать еще и вопросы иммиграции, европейской идентификации (Кто Европа? Где Европа?), расширения (точнее нерасширения), безопасности.

Что этот кризис и эти поиски дают Восточной Европе? Входящим в ЕС странам – лишние проблемы. Странам, не входящим в союз – похоже, новые возможности...

Парадокс в том, что деньги-то – и немалые! – у Европы есть. Но это деньги не Евросоюза, и не еврочиновников, а европейских бизнесменов. И у них никакого континентального патриотизма нет: свои евро и доллары они направляют либо туда, где стабильно, либо туда, где есть перспективные рынки и объекты инвестирования, пусть даже и рискованные. В этом контексте интерес западного бизнеса и к Украине, и, тем более, к России может начать быстро расти: мы говорим не только о рынках двух стран, но и о том, что даже с вооруженным конфликтом на Донбассе эти государства остаются воротами в Азию. Следовательно, в какой-то момент экономические интересы Европы могут взять верх над политическими. И тогда Брюссель будет стоять не на позиции «мир, но с условиями», а на позиции «скорейший мир», пусть даже и по сценарию Москвы. Не зря американские и британские политики и госслужащие утверждают, что Brexit – победа в первую очередь России.

Игорь ОВДИЕНКО