Отделяйся и властвуй

События прошлого года в Крыму и конфликт на Донбассе снова сделали актуальной тему самоопределения территорий: кто вправе решать судьбу конкретного региона и проживающей там общности людей?

Устав ООН и ориентирующиеся на него документы ЕС, ОБСЕ, ПАСЕ говорят о самоопределении территорий неоднозначно. С одной стороны, существует четкая позиция мирового сообщества о праве наций на самоопределение. Но здесь мы подчеркнем именно слово «нации».

С другой стороны, базовым принципом каждая названая международная организация называет неприкосновенность государственных границ и недопустимость их насильственного изменения.

Это противоречие в международной практике решается так: если не имеет места геноцид против представителей какой-либо нации (национального меньшинства) или ущемление их прав, то первична неприкосновенность границ и единство существующих государств. Альтернатива – ненасильственная (!) смена статуса региона. Международное законодательство могло бы признать насильственный и/или односторонний выход какой-то территории из состава другого государства в случае осуществления геноцида. Но в современной истории на такой прецедент тянет только история отсоединения Косово от Сербии. Да и то – с натяжкой.

О «жителях Крыма»

Теоретически крымский референдум 2014 года можно было бы считать самоопределением именно русских жителей полуострова. Однако организаторы и самого волеизъявления, и предшествовавшие ему события лишь косвенно ссылались на национальный вопрос. Основной акцент был сделан на «историческое единство» Крыма с Российской Федерацией и на политическую ситуацию в Украине, на необходимость защиты «жителей Крыма». Скорее всего, организаторы «русской весны» отдавали себе отчет: заговори не об абстрактных «крымчанах», а о русских – и тут же слова потребуют крымские татары.

Для международного права вопросы регионов, а не наций значения не имеют вообще – это внутреннее дело государства.

Сказанное выше – не субъективное мнение, а констатация факта. Напомним, что если бы не вето России, Совет Безопасности ООН признал бы крымский референдум не имеющим никакой юридической силы – почти единогласно, при единственном воздержавшемся Китае.

Внутренние дела

На полуострове еще формально можно было ссылаться на Устав ООН и прочие международные документы, а также и на пример отделения Косово от Сербии как на свежий прецедент. А вот на Донбассе все эти аналогии откровенно притянуты за уши.

Вспомним, что до 2014 года межрегиональная дискуссия в Украине велась лишь о «русскоязычных», а не о русских. И именно на языковом вопросе строились попытки, тогда еще осторожные, обсудить федерализацию, «юго-восточную автономию» и т.д. Да и сейчас, поддаваясь сиюминутной политической конъюнктуре, лидеры так называемых «ДНР» и «ЛНР» периодически признают Донбасс неотъемлемой частью Украины, а его жителей – частью украинского народа.

Все центробежные действия на востоке и юге страны и раньше, и сейчас основывались на экономических («Донецк кормит страну») и политических («бандеровцы захватили власть») причинах. И снова: для международного права экономические и политические противостояния – внутреннее дело государства. Их решение путем вооруженного восстания международной поддержки не найдет.

Независимость впопыхах

Сторонники отделения Крыма нередко в дискуссиях ссылаются на референдумы о независимости в Шотландии и Каталонии – мол, если можно «в этой вашей Европе», то почему нельзя в Крыму или на Донбассе? На самом деле у этих ситуаций гораздо больше отличного, чем схожего.

И в Каталонии, и Шотландии компактно проживают представители отдельных наций – каталонцы и шотландцы. В обоих случаях на проведение референдумов было получено добро центральной власти! Более того, Испания разрешила Каталонии лишь масштабный, но ничего не значащий с юридической точки зрения опрос общественного мнения.

Перед тем как едва приблизиться к референдуму о своей независимости и Шотландия, и Каталония прошли долгие годы мирного (!) отстаивания своих прав и свобод, добивались автономии, потом расширения автономии и т.д. Но все это время оставались под властью Лондона и Мадрида, и занимались кропотливой, скрупулезной работой над вопросом своей независимости.

Именно таким многолетним трудом, а не войной и шантажом, не попытками впопыхах за два-три года стать отдельной «народной республикой», добывается реальная свобода – иногда даже без формальной независимости. В конце концов, сторонники «референдумов о независимости» ведь сами чаще ставят в пример себе и другим шотландцев или каталонцев. Но не косовских албанцев, расплатившихся за свой статус непризнанного государства войной, погромами и межнациональной резней. Правда, за относительно короткий срок. Но в сроках ли дело?