Лента статей
Про СМИ

Главный редактор Галина Ивановна СтицинаГазета "МИГ" – издание с интереснейшей судьбой и историей. Первый номер ее, тогда еще "Комсомольця Запоріжжя", вышел 12 ноября 1939 года (с 1991 года "Комсомолець Запоріжжя" сменил название на "МИГ").

Все более 70-ти лет своего существования газета прошла вместе со страной, была активным участником всех этапов ее развития на пути к независимости Украины.

Журналисты газеты "МИГ" и ее дизайнеры – это профессионалы, опытные знатоки своего дела, поэтому не удивительно, что они – лауреаты многих областных, республиканских и международных конкурсов, обладатели различных стипендий. В свое время газета получила грант британского фонда WFD, грант посольства США в Украине и др.

В штате – более 50 сотрудников. Средний возраст – 38 лет. Каждый сотрудник (кроме водителей и уборщиц) имеет рабочий компьютер.

Газета имеет свою принципиальную позицию, никем не финансируется, ее владельцами издания являются сами журналисты.

С уважением,
редактор

Контакты

Адрес редакции:
69600, г. Запорожье, пр. Ленина, 152, 5-й этаж.
Телефон:
787-52-11
Справки о приеме частных объявлений:
787-51-84
Подписной индекс:
40488
Интернет-сайт:
www.mig.com.ua

Подробная информация

misto.zp.ua

Окололитературные заметки журналиста из Запорожья: Стендаль и… морская пехота (часть 2-я)

Окололитературные заметки журналиста из Запорожья: Стендаль и… морская пехота (часть 2-я)

История из современности, получившая неожиданное продолжение в прошлом

На втором году службы к нам в часть – в заместители к начальнику политотдела майору Климову, прозванному нами Чушком — за особую, с повизгиванием, манеру ведения разговора, прислали майора Мысливца, о котором я уже упоминал.

— Какие у двадцатилетнего шалопая из приморской шпаны могут быть убеждения?  — встретив меня, стал рассуждать вслух майор, только-только вернувшийся с большего совещания политработников, на котором начальник политуправления Тихоокеанского флота вице-адмирал Владимир Сабанеев, призывая усилить пропагандистскую работу среди личного состава, назвал вдруг меня: есть, дескать, такой-то морской пехотинец, имеющий антисоветские убеждения.   Услышав об этом от приставшего ко мне майора, я сразу же зауважал себя – вице-адмиралы не каждого матроса по фамилии знают ведь, а майору резонно заметил:

— Зоя Космодемьянская за свои убеждения на виселицу пошла, хотя ей даже двадцати лет не было.

Мой визави захлопал на меня глазами и, не придумав ничего другого, брякнул:

— Но ты же на виселицу не пойдешь.

— Не пойду, — согласился я, улыбаясь.

Майор вздохнул и вдруг спросил – словно у самого себя:

— Ну, что путного из такого человека может выйти?

И добавил, уже обращаясь ко мне:

— Кем ты собираешься стать после службы?

И я, не задумываясь, объявил:

— Замполитом, товарищ майор, как и вы!

На что услышал следующее:

— Как только ты станешь замполитом, Вооруженные силы Советского Союза перестанут существовать.

— Очень постараюсь, — выпалил я.

И майор закричал так, что на соседнем тополе притихли вороны, переругивавшиеся вполголоса:

— Исчезни с моих глаз!

Я с удовольствием исчез, но вся дальнейшая моя служба проходила под контролем майора Мысливца, а, так как именно он вел еженедельные политинформации, на которые весь личный состав части собирали в клуб, героем этих информаций, кроме мирового империализма, нередко становился и я.  Как только майор заговаривал о происках этого самого империализма, он тут же вспоминал обо мне и из его дальнейшей речи следовало, что, в то время, как страна советов продвигается по пути к светлому будущему, я – вместе с мировым империализмом, естественно, пытаюсь спихнуть ее с этого пути. Но у меня, заявлял майор, ничего не получится: «Мы дадим им, — добавлял он грозно, — решительный отпор». Им – это мне и мировому империализму.

А как-то в сердцах майор заявил мне: была бы моя воля, взял бы пистолет, отвел тебя за кочегарку и пристрелил. Будь моя воля, ответил я майору, глядя ему прямо в глаза, я бы тоже знал, как распорядиться пистолетом. В общем-то, я человек не дерзкий, можно даже сказать, сдержанный, но когда достают, за словом в карман не лезу. А майор тогда меня достал. Ведь прежде пистолета с кочегаркой случилось вот что: пристав в очередной раз ко мне, он вдруг спросил: кто твой отец? Фронтовик, ответил я, не поняв, к чему клонит майор. И тут последовал вопрос, шокировавший меня: «На чьей стороне он воевал?» Взяв себя в руки, я ответил: «Если бы, товарищ майор, мы с вами были на гражданке, вы бы постеснялись спрашивать такое. Знали, что в ответ можете получить по физиономии». Вот тут майор и брякнул про пистолет и кочегарку. Собственно говоря, я всегда в жизни руководствовался правилом: никого не бойся и ни у кого ничего не проси. Никого и ничего. Распространялось оно и на майора Мысливца. К тому же, я тогда уже почти два года отслужил, имел четыре отсидки на киче – четырежды, то есть, арестовывался с направлением на гауптвахту, где в общей сложности – за двадцать пять месяцев службы, провел почти месяц — 29 суток, на майора поэтому смотрел если не свысока, то без робости – точно. Кстати, четвертый арест я получил уже пребывая на киче – за неподчинение начальнику караула, охранявшему гауптвахту, лейтенанту примерно моего возраста: он приказал поднять окурок, который сам же демонстративно бросил мне под ноги, я отказался. И схлопотал добавочный срок – ДэБэ, как говорили кичмари. Что же касается майора Мысливца, то он, конечно же, не простил мне дерзости и на ближайшей политинформации в клубе решил принародно высмеять меня. Причем очень оригинальным способом: поболтав о мировом империализме и опять зацепив меня, объявил, что я, оказывается, в то время, как вся часть бдительно несет службу, пребываю…  в библиотеке, существующей при части. Сидевшие в зале похолодели от ужаса, а когда майор запальчиво воскликнул: а знаете, что он, то есть я, читает, затаили дыхание. И майор выдохнул:

— Стендаля!

При этом ударение сделал на первый слог, чем продемонстрировал, что ему неведомо правильное произношение французских фамилий, в которых, в отличие от немецких, ударение делается на последнем слоге. Собственно, присутствующим было совершенно безразлично, что я читаю, а некоторые вообще были уверены, что стендаль – это разновидность пендаля, тем не менее, кто-то из находившихся поближе к майору полюбопытствовал:

— А что, его нельзя читать?

Майор не нашелся с ответом и поэтому чуть не срывающимся голосом выдохнул, как выплюнул:

— Поговори у меня!

И, уже сорвавшимся голосом, крикнул:

— Старшины, уводите роты!

И в зале загремели голоса: «Первая рота, выходи строиться! Вторая рота, выходи строиться!» И вскоре в клубе только майор Мысливец остался. А ко мне потом несколько дней сослуживцы подходили с одним и тем же вопросом: расскажи, о чем Стендаль пишет? Что характерно, в библиотеке после той политинформации резко увеличилось количество читателей – благодаря Стендалю, морпехи к книгам потянулись. «Ты бы «Декамерона» взял, — предложил мне как-то в шутку библиотекарь – матрос из нашей роты, исполнявший также обязанности почтальона, — а я майору Мысливцу настучу, что ты эротикой интересуешься. Посмотрим, как он отреагирует». «Настучи лучше, что я Солженицыным интересуюсь.  Это ему больше понравится», — ответил я. «Солженицына у нас нет, – вздохнул библиотекарь. — Сам бы с удовольствием почитал». И, внимательно взглянув на меня, спросил: «А ты читал его?» Роман-газетовский вариант «Одного дня Ивана Денисовича» — с предисловием автора «Василия Теркина» Александра Твардовского, я прочитал еще в десятом классе, но, вспомнив о мудром еврее, о котором в начале моей службы говорил сержант-артиллерист, отрицательно мотнул головой.

*

Примерно через полтора года после моего увольнения в запас, во время одной из не частых – по причине работы на лесоповале, поездок во Владивосток, я случайно, напротив Дома офицеров флота, увидел машину из нашей части —  УаЗ-452. Оказалось, что матроса-водителя я знаю. И он узнал меня: когда я стал дембелем – после выхода приказа министра обороны об увольнении в запас моего призыва, этого матроса как раз посвятили в караси морской пехоты – за первые полгода службы. А теперь, получалось, уже он готовился к дембелю, побывав черпаком – после года службы, и дедом – после полутора лет.

— Кого привез? – спросил я, когда водитель вышел мне навстречу с протянутой для приветствия рукой.

— Стендаля! – ответил он, сделав ударение на первый слог. И, видя, мое удивление, объяснил:

— Майора Мысливца после тебя так все зовут — Стендаль, включая офицеров. Кстати, а вон и он сам, — и водитель указал на противоположную сторону улицы.

Вероятно, узнав меня, майор, переходя на нашу сторону, стал обходить машину сзади, хотя удобнее было подойти к ней спереди, где я стоял. Я уловил нерешительность майора, а, когда он сел, оставив при этом полуоткрытой дверцу, подошел и вежливо поздоровался. Ответа не последовало. Майор сделал вид, что увлекся чтение газеты, которую принес с собой.

— Вы что, товарищ майор, меня не узнали? – не повышая голоса, продолжал приставать я.

— Да узнал, узнал, — ответил, наконец, майор.

И тут я, вспомнив встречу Кисы Воробьянинова с отцом Федором – когда он ехидно полюбопытствовал: «обедню небось уже не служите», подстраиваясь под тон Воробьянинова, спросил у майора:

— Стендаля небось уже никто не читает?

Конечно же, я произнес фамилию писателя так, как ее когда-то заявил сам майор. Водитель после моих слов покраснел от беззвучного смеха, а майор… еще больше погрузился в газету. Правда, при этом он сделал нижней челюстью несколько движений, пытаясь, видимо, проглотить мой вопрос, застрявший комом в горле и никак не глотавшийся. И в этот момент мне почему-то стало жалко майора. Он, одетый в парадную морскую форму, с какими-то знаками на груди и в фуражке с кокардой на голове выглядел растерянно, чтобы не сказать потерянно. Не будь негодяем и в будущем никогда не придется сожалеть о прошлом. Такой вывод сделал я из нашей встречи и легонько толкнул дверцу. Она щелкнула замком, водитель завел двигатель и, бибикнув мне, повез прочь майора. Между прочим, данное ему обещание я таки выполнил: приказом заместителя министра обороны СССР от 26 июня 1989 года, когда я уже работал редактором районной газеты и заочно учился на четвертом курсе факультета журналистики, я был возвышен в звании до младшего лейтенанта и из рядового наводчика пулемета превратился… в заместителя командира роты морской пехоты по политической части. Ну, а через два с половиной года после того, как я стал замполитом, Вооруженные силы Советского Союза, как и сам Советский Союз, перестали существовать.

На снимке: мое объяснение названия романа Стендаля

*


 

* Редакция сайта не несет ответственности за содержание материалов. Мнение авторов может не совпадать с мнением редакции.

Добавить комментарий
Имя
Сообщение

Комментарии:

нет комментариев
ДЕТИ ЗАПОРОЖЬЯ
MISTO.ИНФОРМ
МЕЛИТОПОЛЬСКИЕ ВЕДОМОСТИ
МИГ
ИНДУСТРИАЛЬНОЕ ЗАПОРОЖЬЕ
ПОЗИЦИЯ
РАЦИОНАЛЬНАЯ ГАЗЕТА
РОСТ
ПОРОГИ
КЛЯКСА. ГАЗЕТА ДЛЯ ШКОЛЬНИКОВ
ЗАПОРІЗЬКА СІЧ
СОДРУЖЕСТВО
ПРАВДА (АРХИВ)
УЛИЦА ЗАРЕЧНАЯ (АРХИВ)
ЗАПОРОЖСКИЙ ПЕНСИОНЕР (АРХИВ)
ВЕРЖЕ (АРХИВ)
МРИЯ (АРХИВ)
НАДЕЖДА (АРХИВ)
ГОРОЖАНИНЪ (АРХИВ)
БЕРДЯНСК ДЕЛОВОЙ (АРХИВ)
ИСТЕБЛИШМЕНТ. АНАЛИТИКА (АРХИВ)
ОСТРОВ СВОБОДЫ (АРХИВ)
ЖУРНАЛ ЧУДО (АРХИВ)
ОКРУЖАЮЩАЯ СРЕДА. ТРК АЛЕКС (АРХИВ)
БЕЛАЯ СТРЕЛА (АРХИВ)
ЗНАМЯ ТРУДА (АРХИВ)
АВТОПАРК (АРХИВ)
МИГ по ВЫХОДНЫМ (АРХИВ)
Запорожье и область | Новости Запорожья и области RSS 2.0 | follow us on | читайте нас в