Мультикультура и национализм

В ушедшем 2014 году вышла в свет книга «Есть ли будущее у капитализма?», написанная сразу пятью известными учеными-общественниками (Иммануил Валлерстайн, Георгий Дерлугьян, Крейг Калхун, Рэндалл Коллинз, Майкл Манн). Интервью с одним из соавторов книги – Георгием Дерлугьяном мы публикуем сегодня в ПОЗИЦИИ.

Запад сталкивается сегодня с проблемами, схожими с проблемами 1930-х годов. Но их усугубляют этнические, расовые, религиозные и культурные различия, мешающие интеграции исключенных меньшинств.

– Означают ли нынешние события в Париже конец политики мультикультурализма?

– Эти теракты – из рода тех событий, что великий французский историк Фернан Бродель называл «пылью, которая сдувается ветром истории». Они вряд ли будут иметь серьезные и длительные последствия для чего-либо. Многиеочень плохо понимают, как реально устроено западное общество, поэтому мультикультурализм воспринимается как блажь зажравшегося Запада, от которой он сейчас и страдает. У нас забыли потрясения 1960-х годов на Западе, студенческие и левые волнения. Мультикультурализм стал тогда решением. В чем-то он напоминает советскую национальную политику после Гражданской войны – это своего рода ловушка для националистов. Попытка отсечь радикалов и создать для националистов приемлемую нишу внутри общества. Людей пытаются научить вести себя по правилам общества, но эти правила разрешают человеку быть другим. По аналогичному принципу, например, в США произошла интеграция католиков – раньше ирландец или поляк не рассматривались как белые люди и не имели особых шансов в протестантской стране.

– Но почему сейчас не получается интегрировать мусульман?

– В 1970-х годах случился разворот в этой политике. Не потому, что власть захватили «плохие неолибералы», – просто позиции закрылись. Произошло перенасыщение в бизнесе – не может быть столько менеджеров и адвокатов. Средний класс перенасытился, и шлагбаум закрылся. И если в США он закрылся на беднейших афроамериканцах, то в Европе – на мусульманах. Кто-то из них, конечно, пробился (всегда есть во французском правительстве министр-мусульманин, да и в бизнесе их достаточно), однако остальные – люмпены. Но это не значит, что мультикультурализм как программа будет окончательно закрыт. Отменять его никто не станет. Многие плохо понимают, что правовое государство – это то, которое защищает владеющую средствами производства буржуазию. И мультикультурализм –часть стратегии по этой защите. Уберите его, и появится дырка, которую займут неофашистские элементы, ведущие культурную борьбу за чистую нацию. В итоге подобная политика рождает сильное государство, пытающееся вмешиваться в дела капиталистического класса, чего данный класс старается избежать. Посмотрите для примера на США. Формирование диктаторского режима предотвращает коррумпированный Конгресс. Конгрессмены не хотят быть обязанными вождю или фюреру и стать объектом рейдерского захвата. Поэтому именно они, а не какая-то там демократическая общественность, блокируют авторитарные проявления.

– Если не менять политику мультикультурализма, то как тогда Западу решать проблему с интеграцией?

– Западное общество должно понять, что делать с бедняками, исключенными из общества. Эти люди не совсем уж обездолены материально, однако в нынешнем обществе они не имеют не только достойного места, но и даже надежды это место получить. Мы разделяем исламистские теракты, восстания в негритянских гетто в США и массовые беспорядки в Лондоне, однако все это – проблема исключенных меньшинств.

Дело в том, что сейчас Западная Европа полна «лимитчиков в третьем поколении». Их дедушек и бабушек завозили из бывших колоний или зависимых территорий (во Францию – алжирцев и сенегальцев, в Великобританию – из бывшей Британской Индии, а в Германию – из Турции). В Америке было то же самое – люди приезжали из Сицилии и Ирландии. Первое поколение стремилось забыть нищету на родине и закрепиться в обществе, усердно работало. Поэтому их, собственно, и завозили как послушную и дешевую рабочую силу. Представители второго поколения, уже родившиеся в Америке и освоившие язык, пробивают себе дорогу и гордятся тем, что они американцы. Однако третье поколение, полностью освоившееся в городской среде, уже вспоминает свои корни, эти люди называют себя ирландоамериканцами или италоамериканцами. В американском обществе сформировалось даже такое понятие – «национализм в третьем поколении». В данном случае религия – это тот же национализм. И кто-то на Ближнем Востоке наконец придумал, как зацепить этот национализм, привязать его к событиям в «Исламском государстве». Ситуация очень похожа на гражданскую войну в Испании – в Ирак и Сирию едут интернациональные бригады, причем защищать не столько Месопотамию, сколько свои позиции в собственных обществах. Они получили образ действия и связи, смысл жизни. И это серьезная проблема для западных обществ.

– То есть это не религиозная проблема, а социально-экономическая –речь об их интеграции в существующие общественные структуры…

– О невозможности интеграции. И я бы не стал отделять экономику от культуры. Экономика осознается через культуру, оказывающую влияние на целеполагание. Например, все ставят перед собой цель обеспечить себе достойную жизнь. А вот культура вам помогает осознать значение слова «достойная». Для кого-то это десять детей, из которых десять сыновей – бойцы как на подбор, а для кого-то это два сына, один из которых стал адвокатом. Культура меняет экономическое и демографическое поведение.