Какой обет, такой и ответ?

На диких берегах Енисея суровый кержак-старовер с окладистой бородой, стекающий на грудь, признался мне: «Украина для нас люба. Там наша вера зачата была»…

Эта земля издревле была «люба» для многих народов. Я не беру времена давно и прочно забытых дней, в которых мои земляки нащупывают свои арийские корешки (сам был «грешен» подобными изысканиями). Однако даже уже в исторически обозримом пространстве выплывает, например, такое название как Гилея. Именно эту сказочно богатую вольную страну «отец истории» Геродот поместил на территории современной Украины. Точнее – в устьевой части Днепра. Немало чудесного встретил здесь Геракл, путешествуя по днепровским плавням. Кстати, плавневые островки ниже днепровских порогов народ до сих пор называет «гилеями».

Я не очень верю в сакральность* тех или иных земель. Земной рай для большинства только там, где свой край. Но в то же время в нашей повседневности никуда не деться от символов, мифов, образов. Это касается и жизненного пространства человека. Причем часто географически точно обозначенного. Не будучи удовлетворенными своей судьбой и связывая ее перемену с переменой среды обитания, люди мечтали о богатых и вольных краях, где всего вдосталь, где царят счастье и справедливость. Землей обетованной называли Палестину, которую Бог обещал (обетовал) еврейским патриархам за безусловную приверженность и верное служение ему. В Ветхом завете местность, куда привел Моисей потомков Авраама, характеризовалась как «земля хорошая и пространная, где течет молоко и мед».

Сведения о «землях обетованных» можно встретить в легендах, мифах, сказках почти всех народов. Грекам снилась Гилея – северная окраина их европейской ойкумены. Взор славян тоже был обращен к этому краю. Только уже как к южной окраине их европейского жизненного пространства. Именно здесь наши предки и помещали свои «обетованные» земли. Сохранились и их названия. На территории современной Украины нашлось место и Лукоморью, и Белобережью, и Беловодью. С высоких степных курганов, в тайниках которых до сих пор находят золотые клады, возможно, и не разглядеть всех следов на дорогах истории, однако хорошо видно, куда ведут они и где перекрещиваются с другими путями.

Новые времена – другие мифы… Но прежней оставалась притягательная сила («обетованность»!) этой щедрой полуденной земли. И тут не могу не вспомнить такое социальное (географическое?) явление как запорожское казачество.«Пойду на Низ, чтоб никто голову не грыз», – говорили мои чубатые предки, спускаясь южнее по Днепру к опасным, но вольным землям. Именно здесь выходцы из разных славянских (в основном) краев, спасаясь от притеснений и гнета властителей, обрели свою обетованную землю, которую назвали по месту расположения Запорожьем. Отнюдь не случайно позже их потомки захотели основать тут еще одну вольную страну. Речь – о Махновии. Совсем недолго просуществовала эта степная народная республика, однако в памяти народа много всего сохранилось и героического, и романтичного, связанного с легендарным гуляйпольским вожаком.

География влияет на историю, определяет даже судьбы обитающих в тех или иных пределах народов. Моим землякам-украинцам досталась щедрая, обласканная солнцем земля. Ее очарование в том, что почти любой уголок Украины, ее природное «ничье благо» как будто специально «обетованы» людям для благоденствия, сытой и безмятежной жизни. «Пошел на Вкраину, на степи, на вольные земли», – завидовали тем, кто имел возможность облюбовать местечко и осесть навечно на берегу Днепра. Правда, нередко и тут тягота и нужда доставала. Но Бог не без милости, человек не без мечты. Ее отблеск – на всех украинских землях, на всех больших и малых торных дорогах, которые бегут от села к селу, от хутора к хутору. Старики, например, рассказывали внукам о Бувалычах – сказочной богатой стране, где всего вдосталь. При этом клятвенно уверяли малолетних слушателей, что и они там «бувалы» (русское «бывали»). Нередко и взрослые внимали их речам. Мой дед часто вспоминал, как во время голодомора ходил в Таврию на заработки. В его устах это звучало так: «Ходил на «роскоши». Для меня словечко это звучало, как название какого-то волшебного края, где роскошь (в основном, конечно, едомная!) была нормой жизни. Повзрослев и решив себя испытать в писательском ремесле, я даже страну однажды такую придумал – Роскоши. Вот такие они, мои земляки. Недаром автор в очерке «Малороссийское племя» (из многотомного труда «Живописная Россия») писал об украинце: «Он медленный в движениях, как римлянин в своей тоге. Мнение его вращается солидно, не быстро, как мнение философа». Это, конечно, поэтический образ. Своего рода виртуальность. И тем не менее…

…И сегодня некая сакральность (возможно, несколько и потускневшая) Украины продолжает тревожить умы, бередить души, в которых не угасают огоньки авантюризма. Если другие обетованные земли за морями-океанами, горными хребтами находятся в недостижимом даже для воображения далеке, то Украина совсем рядом, по соседству, перед глазами, может, и не совсем любопытного, но чтящего символы европейца. Ну, во-первых, это центр Европы. Ее своеобразный «пупок». Причем совершенно точно обозначенный. «Точное, постоянное, вечное место центра Европы» – эти слова выбиты на табличке, прикрепленной к пирамидке обелиска, что стоит на берегу Тисы на окраине карпатского села Делового в десяти километрах от райцентра Рахова.

Человек издревле стремился обозначить и узаконить границы своего жизненного пространства. Страсти при этом разыгрывались нешуточные. Определение же его центра, как правило, было менее драматичным, при этом однако не обходилось без магии, культовых действ, священных пророчеств. Символическийхристианский центр Земли находится в «обетованной» Палестине, – почему бы подобному ему европейскому центру не быть в «обетованной» Украине?

Во-вторых, в отличие от пустыни, в украинских «палестинах» есть одна ценность, которая по-настоящему и делает ее для человека сакральной землей. Это… непосредственно сама земля – знаменитый украинский чернозем, в который, как говорили степняки, воткни оглоблю – вырастет телега. Именно этот «царь почв» и есть настоящее «фундаментальное» чудо планеты, «обетованное» природой людям. Свято место пусто не бывает. На украинскую исключительно плодородную черноземную степь положили глаз многие. Причем намерения у гостей со всех европейских и азиатских волостей, которых ветры заносили сюда, часто были прямо противоположные. Если немец Фридрих Фальц-Фейн основал в Таврических степях всемирно известный степной заповедник Аскания-Нова, тем самым как бы укрепив сакральный статус «земли обетованной», то его потомки, наоборот, попытались этот статус вычеркнуть не только из географии, вывозя вагонами плодородную землю, но и из истории, обозначив себя потомками древних ариев.

«Обетованность» украинской земли, вера и героика ее прошлого, ее стремление к некоей «самости» вдохновляла (и продолжает вдохновлять!), звала на подвиги (и продолжает звать!). Многих и раздражала (и продолжает раздражать!). С одной стороны патриотизм, беззаветная преданность, готовность к самопожертвованию. А с другой – какое-то непонятное отторжение, неприятие ни страны, ни ее символов, ни народа (как народа), ни даже его культуры. Это как отношение к красивой женщине. Одни ее безумно любят, почти обожествляют, другие, лелея свою зависть, тихо (а иногда и громко!) ненавидят. Может, это как раз и говорит о феномене, уникальности и уж точно о колорите, своеобразии такого географо-историко-государственного явления как Украина. Когда-то Екатерина Вторая разрушила Запорожскую Сечь – гнездо казацкого «своеволия». Наверняка в этом была государственная (имперская!) целесообразность, которая на официальном уровне (де-юре, говорят в подобном случае) все расставила по своим географическим и историческим местам. Однако в народе (де-факто!) осталась память об этом деянии как о покушении на святость, «обетованность» украинской земли, ее казацкой вольницы. И едва представилась возможность, как совершился акт возмездия. Его своеобразным проявлением было появление на украинской историко-географической сцене различных повстанческих движений. Возможно, нынешние майданы – тоже в этом контексте были отголоском тех старых, однако незабытых обид. Кто с мечом к нам придет… Речь не только о пришлых покусителях на божественную правду, высшую справедливость, изначальную равность людей (этих, по народным воззрениям, атрибутов «земли обетованной»), но и своих царьков, князьков, старшин и гетманов. Их, кстати, по обоим берегам Днепра всегда хватало.

По-прежнему сильно притяжение Украины. Это и истоки веры, объединяющей славян на огромном евразийском пространстве, и магические узоры на яйцах-писанках, и «садок вишневый коло хаты» – извечный ностальгический образ благословенного края (в эту тему и «Вечера на хуторе близь Диканьки»)… И тарелка наваристого борща (а рядом макитра с варениками и шмат сала с мясными прорезями), и плавное течение меж зеленых берегов и солнечных островов Днепра-Славутича… И задушевная песня, которая, не прекращаясь, льется с его берегов. «Не при нас Украина возникла, не при нас и исчезнет», – говорят в народе о родной земле, желая ей долгих и счастливых лет, веков, тысячелетий. И под теплыми звездами, чей свет струится по ночным проселкам и тропкам, опять и опять звучат легенды и сказочные повествования о «земле обетованной». Пусть таковой и остается полуденный многострадальный край.

Подумалось, правда, что многие «обетованные» земли это, конечно, утопия. Слово это древнегреческое. По одной версии означает – «не место», «место, которого нет», по другой – «благословенное место». Какая из этих версий приложима к Украине? С прошлым худо-бедно разобрались. Настоящее у нас перед глазами. Что в будущем? Небеса обетовали людям прекрасную землю. Теперь очередь за обетом землян. Каков обет, таков и ответ.

Миссия тех, кого судьба связала с украинской ойкуменой, высока, ответственна и свята. Речь о том, чтоб и себя в глазах соседей (прежде всего в своих, конечно!) не уронить, и славу предков не посрамить, и о том, что ты являешься неким хранителем сакральности этой части не только Европы, но, возможно, и всей планеты. Что именно тебе доверены ключи от уникального природного, людским потом, кровью и полетом мечты возведенного и освященного храма под названием Украина. Неисповедим путь судьбы, но отчетливо прочерчена и ясно видна дорога к этому храму.