И достиже пустынного пупа…

«Мистика Хортицы» – такое условное название у нового краеведческого труда запорожского писателя и путешественника. Публикуем отрывок из этой книги.

– Правь, вон на ту скелю – до пупка завернем…

– До какого еще пупка? – спросил я у моего провожатого, что разлегся на корме лодки.

– Поживем чи погребем – побачим, – с какой-то вальяжной загадочностью сказал Василь Шмыга.

Старому краеведу, бывшему учителю географии, влюбленному в Остров, как огородник в свои грядки, нельзя не верить. О чем бы речь ни заходила (даже если события касаются допотопных времен), он говорит убежденно и напористо. Все у него просто, объяснимо, очевидно.

«Пуп» оказался округлым углублением в одной из скал Трех Столбов. В народе издавна эту чашу, заполненную зеленоватой водой, называли Казацкой Миской, в которой якобы запорожцы варили галушки.

– Ну, Миска, твоя правда, – ничуть не смущаясь, хмыкает Шмыга. – А раньше, до казаков?.. То-то же. Пуп это. К нему со всей степи люд сходился. А позже уже Миской обозвали.

…Издревле человек задумывался: откуда и как он появился на свете? Не мудрствуя лукаво, он соединял свою жизнь с материнским чревом. С ним он когда-то был связан пуповиной. Через нее одна жизнь перетекла в другую. И как память о том первом вздохе-вскрике – обязательная материнская отметина, знак на теле: пуп, пупок.

Некая высшая сила когда-то сотворила планету под названием Земля. Она же вдохнула в нее и жизнь. Как это произошло? Возможно, через ту же пуповину? А раз так, то где-то в земных пределах должен остаться и след – пуп. Бабушки рассказывали мальцам о далеких беларапских землях, где якобы находился этот пуп-пупок. Там, говорят, есть дыра, из которой вытекает вода и растекается по земле жилами – реки, моря, даже любая криница после каждых семи лет снова возвращаются туда.

Сказка, конечно, ложь, но в ней, как известно, и намек. Путешественники, паломники, авантюристы различного толка ничтоже сумнящеся готовы были терпеть любые лишения, чтобы найти этот загадочный пуп. «И достиже пустынного пупа, и малу хлевину сотворив, седяще выну…», – читаем в одной старинной церковной книге. Речь о Пупе Земном – каменной чаше, установленной в одном из храмов Иерусалима. Между прочим, многие религии, претендуя на свою «изначальность» появления на планете, ищут и находят земные пупы в своих культовых огородах. Буддисты называют «пупом Мира» мистическую тибетскую гору Кайласу, вершина которой не острая, а округлая, а склоны ориентированы по сторонам света. Символические «пупы Земли» разбросаны по всей планете. Причем в самых различных видах. На острове Пасхи (кстати, одно из его туземных названий Те-Пито-те-хенуа дословно означает «пуп Земли») это огромные статуи, якобы сооруженные богами. Название перуанского города Куско (бывшая столица инков) переводится с языка индейцев кечуа как «пуп Земли». Тут в одном из храмов хранится необычный восьмиугольный камень, который называется Куско Кара Уруми, что значит «Неприкрытый камень-пупок». Издревле земной пуп ассоциировался с неким магическим центром Земли, ее ядром, к которому сходились (или, наоборот, расходились) силовые линии, энергетические потоки.

Дед Шмыга, не давая остыть своему воображению, азартно размахивает руками и скороговоркой выпаливает:

– Ты возьми наши степные могилы. Всю степь ими попучило. И, как разумеешь, их недаром в народе зовут «пупянками». А идолы на курганах? Тож и есть малые пупки. А главный пуп на Хортице находится. Сам остров, бачиш, каким горбом-пупом над Днепром выступает. То-то же. А Миска, не сумневайся, и есть сама середка того пупа. С него род людской почался и дальше продолжится. Через этот пуп, гадаю, и приказка сложилася – казацкому роду нема переводу. А иначе как…

Сказка, конечно, ложь, но в ней и намек. На что? И тут вдруг мне вспомнилась одна из версий расшифровки названия острова Хортицы – одного из самых древних топонимов в крае за днепровскими порогами. «Орт», «орта» – на языке почти всех народов тюркской группы эти слова означают «срединный», «находящийся посредине». Буква «Х» появилась чуть позднее, когда славяне стали осваивать южные окраины, и в их речь перешли многие тюркские слова. Название как раз и определяет место острова на Днепре – в центре, посредине!

И простая мысль как бы поставила точку в рассуждениях. Любой клочок суши, где родился и вырос, с которым связана жизнь твоих предков, откуда пролегли пути их кораблей и караванов к другим землям – середина, центральная земля, точка отсчета и, пожалуй, без бахвальства, претензии на оригинальность и «самость» ни что иное как… пуп Земли. Не стоит искать его за морями-океанами, среди библейских ветренных нагорий, в знойных пустынях или поднебесных горах. Он рядом, за околицей, в родной стороне, где пупок был резан...

Мы покружили вокруг Миски и направились к острову. Его скалистая громадина, заслоняя солнце, стремительно надвигалась на нас. Василь Шмыга подобрался, приосанился, сидел важный, посуровевший, будто наконец отыскал под собой, в себе ту основу, тех трех китов, на которых зиждилось мироздание. Слова здесь были лишними – говорили лишь птицы в вышине и река, что плескалась о борт.

Кажется, я чувствовал то же самое…