ПОЗИЦІЯ

Ничто так не разжигает пламя костра сепаратизма, как безработица и жесткая бюджетная экономия.

«Анна Каренина», Лев Толстой

Данное вступление к величайшему роману Толстого о любви и трагедии вполне может стать метафорой в описании современной Европы, где несчастливые семьи каталонцев, шотландцев, бельгийцев, украинцев и итальянцев раздумывают о разводе с теми странами, частью которых сегодня являются. И в нашем случае все они действительно несчастны по-своему.

Несмотря на то, что США и их союзники негодуют по поводу недавнего референдума в Крыму, отделившего полуостров от Украины, шотландцы запланировали проведение аналогичного плебисцита на 18 сентября, а каталонцы вполне способны последовать их примеру. Точно так могут поступить жители южного Тироля и Фландрии на севере Бельгии.

При поверхностном изучении многие из этих сепаратистских движений выглядят как стремление богатых регионов отделиться от бедных, но – несмотря на наличие в этом представлении зерна истины – но такая трактовка слишком упрощена. Зажиточные обитатели бельгийской Фландрии действительно хотят отделиться от депрессивного франкоязычного юга точно так, как тирольцы жаждут свободы от погрязших в бедности южных итальянцев. А вот в Шотландии основная борьба сосредоточена вокруг сохранения социального контраста, который правительства консервативных лейбористов и правых тори систематически разрушают. Что касается Каталонии – здесь все несколько сложнее.

Европейские границы кому-то могут показаться незыблемыми, но это не так. Иногда они подвергаются пересмотру в результате войн, экономических соображений или просто потому, что кто-то могущественный своенравно перерисовывает границы, игнорируя историю и этносы. Крым, покоренный Екатериной Великой в 1783 году, был волевым решением передан Украине в 1954 году. Ситуация в Бельгии – итог конгресса европейских держав 1830 года. Обнищавшая Шотландия связала себя узами с Англией в 1707 году. Каталония досталась испанским и французским армиям в качестве трофея в 1714 году, а южный Тироль стал детищем Первой мировой войны.

Во всех этих регионах историческое недовольство, неравномерное развитие и этническая напряженность усугубляется затяжным экономическим кризисом. А ничто так не разжигает пламя костра сепаратизма, как безработица и жесткая бюджетная экономия.

Два наиболее жгучих примера – способных оказать глубочайшее влияние на судьбы всей Европы – это Шотландия и Каталония.

Оба региона несчастливы по-своему

В Шотландии всегда существовала громкоголосая, хотя и маргинальная, националистическая партия, но здесь традиционно доминировали британские лейбористы. Консерваторов здесь вряд ли встретишь. Тем не менее, рекордные урезания бюджета, проведенные новой лейбористской партией Тони Блэра вкупе с приватизацией, возмутили многих шотландцев, вынужденных тратить на образование и здравоохранение больше остальных британцев. К примеру, университетское образование в Шотландии до сих пор бесплатно, как и лекарства по рецепту и вызов врача на дом.

После победы консерваторов на британских выборах 2010 года, жесткий бюджет нанес страшный удар по образованию, здравоохранению, субсидиям на жилье и транспорт. Шотландцы, разъяренные этими бюджетными сокращениями на выборах в местный парламент в 2011 году проголосовали за Шотландскую национальную партию. Партия немедленно предложила провести референдум, чтобы шотландцы могли ответить на вопрос – готовы ли они разорвать договор от 1707 года и вновь стать независимым государством. В случае успеха референдума шотландское правительство предлагает национализировать почтовую службу и выдворить за пределы страны ядерные субмарины Trident.

Если вспомнить о нефтяных запасах в Северном море, особых сомнений в жизнеспособности независимой Шотландии не останется. ВВП на душу жителя в Шотландии выше, чем во Франции, а помимо нефти, страна экспортирует промышленные товары и виски. Она вполне может войти в клуб 35 крупнейших экспортеров мира.

Самые свежие опросы говорят о том, что за независимость уже готовы голосовать 40% избирателей, что на 3% превышает предыдущие показатели. Количество голосующих против независимости сократилось на 2% до 45%, а 15% шотландцев пока еще не определились. В голосовании будут принимать участие все граждане старше 16 лет. Учитывая внушительные способности организатора, которыми обладает первый министр Шотландии и лидер SNP, правительству в Лондоне есть о чем думать с тревогой.

Каталония, граничащая с Францией на северо-востоке Испании, с давних пор является локомотивом испанской экономики, и историческое недовольство в регионе зрело давно. Покоренные армиями Франции и Испании в 1701–1714 году, каталонцы потерпели поражение и в ходе испанской гражданской войны 1936–1939 года. В 1940 году триумфаторы-фашисты полностью истребили каталонский язык и культуру, а президента казнили. После смерти Франко в 1975 году Испания начала процесс трансформации в демократическое государство, попытавшись закопать поглубже топор давней вражды, но ничего не вышло, и движение за отделение Каталонии набирает обороты.

В 2006 году Каталония добилась расширенных прав автономии, а в 2010 году Верховный суд страны отменил их по требованию нынешней правящей партии. Решение 2010 года стало толчком к росту движения за независимость, и в 2012 году в провинции к власти приходят сепаратистские партии.

Партия премьер-министра Рахоя практически ничего не решает в провинции, обладая лишь 19 из 135 мандатов в местном парламенте, а доминируют в Каталонии несколько независимых партий.

Официальный уровень безработицы здесь составляет 25%, но он гораздо выше среди молодежи и в южных провинциях Испании. В марте на улицы Мадрида вышло 100 000 человек, требовавших отказаться от программы бюджетной экономии.

В январе правительство Каталонии 87 голосами против 43 проголосовало за проведение референдума, а опросы говорят о том, что независимость поддержит большинство жителей провинции.

Как отреагирует ЕС на независимую Каталонию? Какими будут действия центрального правительства в Мадриде? Вопросы пока не имеют ответа.

На континенте существуют и другие потенциальные отщепенцы

Расколется ли Бельгия? Пропасть между фламандским севером и франкоязычным югом настолько глубока, что для формирования правительства по итогам последних выборов потребовалось 18 месяцев. А что произойдет в случае краха Бельгии? Не поглотит ли эти две новые страны Франция или Голландия?

Партия свободы южного Тироля (STEP) усиленно готовится к проведению референдума о независимости и настаивает на вхождении в состав Австрии – несмотря на то, что этой крошечной провинции явно не на что жаловаться. В ее распоряжении остается 90% собранных здесь налогов, и ее экономике удалось успешно пережить худшие моменты финансового кризиса 2008 года.

…Выходит, то, что мы считаем вечным, оказывается эфемерным. Европейский континент вновь дрейфует, разрываемый по существующим линиям расколов – как древних, так и современных. Как такие страны, как Испания и Британия, и такие организации, как ЕС, отреагируют на этот процесс? Их реакция и определит, каким будет этот дрейф – болезненным или цивилизованным. Тем не менее, попытка остановить раскол практически наверняка окажется болезненной.

Источник – газета «2000»